— Ты куда Мишину сумку собираешь? — спросила Алина, остановившись в дверях детской.
Виктор сидел перед открытым шкафом и складывал в маленький рюкзак футболки, носки и пижаму. Рядом лежали ботинки, шапка, шарф и варежки. Пятилетний Миша стоял у кровати и молча смотрел на родителей.
— К маме отвезу, — ответил Виктор, не оборачиваясь. — На выходные. Я тебе вчера говорил.
— Ты сказал, что думаешь об этом. Я сказала — нет.
— А я сказал — ничего страшного не случится.
На кухне уже стояли две упаковки пива, в кладовке — несколько бутылок покрепче. К семи Виктор ждал троих приятелей. Двоих из них он видел в прошлую субботу, но всю неделю говорил, что им обязательно надо собраться.
Алина сняла сумку с плеча и поставила её на комод.
— Сегодня твоя мать подходила ко мне у садика.
— И что?
— То есть тебя вообще не интересует, зачем она меня караулила?
Виктор пожал плечами.
— Может, Мишу хотела увидеть.
— Она не Мишу хотела увидеть. Она ждала меня у калитки и заявила, что найдёт способ забрать его у нас, если я буду «ограничивать бабушку».
Виктор фыркнул.
— Мама вспылила. Она иногда говорит лишнее.
— Лишнее? Она сказала это при воспитательнице.
— И что теперь? Суд устроим из-за фразы?
Алина всю дорогу от садика думала, как рассказать это мужу спокойно. Получилось зря: Виктор сразу решил, что мать просто вспылила, а жена опять всё раздувает.
С Галиной Петровной они спорили не впервые. Свекровь могла дать Мише сладкое перед ужином, забрать его из садика раньше договорённого времени и при нём сказать: «У бабушки можно, а мама пусть потом сердится». Однажды воспитательница даже предупредила Алину, что бабушка часто говорит мальчику: «Мама у тебя строгая» и «вот жил бы у меня — никто бы тебя не ругал». Весной она без предупреждения забрала Мишу из садика на два часа раньше и повезла к себе, хотя Алина просила дождаться конца тихого часа. В другой раз купила ему газировку после температуры, а потом обиделась, когда Алина попросила больше так не делать. Каждый отдельный случай Виктор называл мелочью.
Виктор на всё отвечал одинаково:
— Она просто любит внука.
Галина Петровна одна растила Виктора после развода. Он с детства слышал, сколько мать ради него сделала, и спорить с ней не любил. Алина это знала и долго старалась не лезть между ними. Только теперь речь шла уже не о визитах и советах, а о Мише. Когда она звонила и просила отвезти продукты или повесить полку, Виктор почти всегда ехал, даже если у семьи были свои планы. Алина не возражала против помощи. Её злило другое: мать мужа постепенно привыкла, что её просьба автоматически важнее любой договорённости супругов.
— Миш, иди пока в комнату и собери конструктор, хорошо? — сказала она сыну.
Мальчик не двинулся.
— Я к бабушке не хочу.
Виктор резко повернулся к нему.
— Почему это?
Миша насупился.
— Она говорит, что мама вредная.
Виктор поморщился, будто сын сказал что-то лишнее.
— Бабушка шутит, — сказал он. — Иди, собирайся.
— Я не хочу.
— Миша.
— Не дави на него, — вмешалась Алина.
— А ты не настраивай сына против моей матери.
— Ты только что слышал его слова.
— Дети повторяют то, что слышат от взрослых.
Алина посмотрела на мужа.
— То есть это я виновата, что твоя мать при ребёнке обсуждает меня?
— Я не это сказал.
— Ты ровно это сказал.
Виктор подхватил рюкзак и пошёл в прихожую.
— Всё, не начинай. Я отвезу его, в воскресенье заберу. Маме хорошо, Мише смена обстановки, у нас свободный вечер. Все довольны.
— Кроме Миши.
— Он через десять минут забудет.
— И кроме меня.
— А у тебя вообще трудно добиться, чтобы ты была довольна, — бросил он.
Так Виктор говорил всё чаще, особенно когда дело касалось его друзей и выпивки.
Каждый день он не пил и в запои не уходил. Поэтому сам был уверен, что проблемы нет. Но пятница, футбол, день рождения или приезд приятеля легко превращались в ночь с алкоголем. На следующий день Виктор спал до обеда, раздражался от шума и просил Алину «не пилить». Иногда такие вечера случались два раза за месяц, иногда четыре. После них Алине одной приходилось вставать с Мишей, идти на прогулку, готовить и следить, чтобы ребёнок не шумел возле спальни. Виктор считал, что это просто обычное похмелье и ничего серьёзного в нём нет.
После рождения Миши он почти перестал собираться с друзьями, много гулял с коляской, купал сына и иногда вставал к нему ночью. Потом ребёнок подрос, и старые вечера вернулись. Раз или два в месяц Виктору обязательно требовалось, чтобы квартира была свободна, а Алина подстроила свои планы. Если компания собиралась у них, Алина заранее убирала детские игрушки из гостиной, покупала еду и потом утром мыла кухню. Несколько раз она просила встречаться в баре или у друзей, но Виктор отвечал, что дома дешевле и удобнее.
Сегодня Алина хотела поужинать с Мишей и посмотреть мультфильм. Виктор уже решил иначе.
— Ты друзей уже позвал? — спросила Алина.
— Да.
— Зная, что я против того, чтобы Миша ночевал у твоей матери?
— Я не обязан получать разрешение на каждую встречу.
— На встречу — нет. На то, куда везти нашего ребёнка, — обязан со мной договориться.
Виктор поставил рюкзак у двери и посмотрел на часы.
— Через сорок минут ребята будут здесь. Давай не будем портить всем вечер.
Алина усмехнулась.
— Вот это тебя волнует? Чтобы Славику и Денису вечер не испортить?
— Меня волнует, чтобы дома не было скандала на пустом месте.
— На пустом? Твоя мать угрожает мне отнять ребёнка. Она настраивает его против меня. В прошлый раз накормила просроченным салатом, после которого он всю ночь обнимал тазик. И ты всё равно хочешь его туда отвезти, потому что тебе нужно выпить?
— Не начинай про тот салат. Никто не доказал, что дело было в нём.
— Врач сказал пищевое отравление.
— Он сказал, что причин может быть несколько.
— А твоя мать сказала: «Подумаешь, дата на банке вчера закончилась, раньше вообще сроки не писали».
Виктор отвёл глаза. Про салат он помнил.
— Она больше так не делает.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я с ней разговаривал.
— Ты ей сказал: «Мам, Алина нервничает, будь аккуратнее». Я слышала.
— И что мне надо было сделать? Орать на шестидесятилетнюю женщину?
— Нет. Просто один раз ясно дать понять, что здоровье ребёнка важнее её обид.
Из комнаты выглянул Миша.
— Мам, я могу дома остаться?
Алина повернулась к нему.
— Конечно.
— Нет, — одновременно сказал Виктор.
Миша сразу замер. Губы у него дрогнули.
— Папа, я не хочу к бабушке.
— Почему? Потому что мама тебе сейчас наговорила?
— Виктор, прекрати.
— Нет, пусть скажет. Ему у бабушки всегда нравилось. И вдруг сегодня «не хочу». Очень удобно.
Миша опустил глаза.
— Она говорит, что я когда вырасту, буду жить с ней, а мама останется одна.
Алина нахмурилась.
— Что?
— Она сказала, что ты меня всё равно ей отдашь. Потому что я папин сын.
Виктор дёрнул щекой.
— Миш, бабушка могла пошутить.
— Он не понимает таких шуток! — Алина повысила голос, но тут же осеклась, увидев, как ребёнок сжался. — Миша, иди в свою комнату, пожалуйста. Я сейчас приду.
Миша ушёл в комнату, несколько раз оглянувшись.
Алина подождала, пока дверь детской прикроется.
— Ты теперь понимаешь, почему он туда не хочет?
— Я понимаю, что вы с мамой устроили войну и втянули ребёнка.
— Я устроила?
— Да. Ты постоянно ищешь повод доказать, что она плохая бабушка.
— Мне не надо искать. Она сама всё делает.
— Потому что ты к ней с самого начала как к врагу.
Алина хотела закончить этот разговор, но Виктор уже снял с вешалки детский комбинезон.
— Не трогай его вещи.
— Мне некогда, Алин.
Он снял с крючка комбинезон и пошёл к детской. Алина перехватила его в коридоре.
— Я сказала: Миша никуда не едет.
— А я его отец.
— И что?
— И у меня такие же права решать, где он проведёт выходные.
— Решать — вместе со мной. Не вопреки мне и не вопреки ему.
Виктор повысил голос.
— Да что с тобой вообще происходит? Ты слышишь себя? Моя мать — родная бабушка. Она его любит больше, чем многие матери любят детей. А ты ведёшь себя так, будто я его в подвал отправляю.
— Твоя мать не умеет уважать ни меня, ни его чувства.
— Моя мать святая женщина по сравнению с тем, как ты себя ведёшь!
Эту фразу Виктор говорил и раньше — обычно после очередной жалобы Галины Петровны. До свадьбы Алина принимала это за обычную сыновью привязанность.
— Святая? — переспросила она. — Святая женщина сегодня у садика угрожала отнять у нас сына.
— Да не угрожала она!
— Я стояла перед ней и слышала!
— Она могла сказать на эмоциях.
— И Мише она всё говорит «на эмоциях»? Что я останусь одна? Что ты его ей отдашь?
— Ты вырываешь слова из контекста.
— Какого контекста может не хватать пятилетнему ребёнку, чтобы понять: бабушка хочет забрать его от мамы?
Виктор прошёл к детской.
— Миш, давай куртку наденем и поедем. Бабушка пирог обещала.
Миша сидел на ковре с машинкой. Увидев отца с комбинезоном, он отодвинулся к кровати.
— Не хочу.
— Перестань капризничать.
— Я не хочу!
Виктор взял сына за запястье и попытался поднять.
— Витя! — Алина подлетела. — Отпусти его.
— Я просто одеваю ребёнка.
— Он плачет!
— Потому что ты устроила сцену!
Миша расплакался и начал вырывать руку.
— Я дома хочу, я дома хочу.
Алина резко выхватила комбинезон и отбросила его в коридор.
— Всё. Конец разговора.
Виктор выпрямился.
— Ты меня сейчас перед сыном выставляешь идиотом.
— Ты сам себя выставляешь.
— Дай сюда куртку.
— Нет.
— Алина, не доводи.
— Миша остаётся дома.
— Ребёнок не будет решать, что ему делать!
— А ты не будешь тащить его к человеку, которого он боится, ради своей пьянки.
— Это не пьянка!
— У тебя в кладовке шесть бутылок алкоголя и две упаковки пива. Что это тогда — литературный вечер?
Виктор шагнул к ней, но Миша снова всхлипнул. На секунду он остановился, потом сказал:
— Всё, хватит. Миш, иди умойся. Мы через десять минут выезжаем.
Алина поняла, что спорить дальше бесполезно.
Она вынесла комбинезон в коридор и бросила на банкетку. Следом положила шапку, шарф и варежки. Виктор потянулся к рюкзаку.
— Твоя мамаша мне сегодня угрожала, когда я сына из садика забирала, что найдёт способ, чтобы забрать у нас нашего сына! Ты это понимаешь?! У неё уже не все дома! А ты собрался отвезти к ней нашего ребёнка на выходные, чтобы побухать с друзьями?!
За дверью детской всё ещё плакал Миша.
Виктор зло посмотрел на неё.
— Не смей называть мою мать ненормальной.
— А как мне её называть после этого?
— Она твоя свекровь и бабушка Миши.
— Родство не даёт права запугивать ребёнка и его мать.
— Ты всё раздула. Тебе просто не нравится, что у меня будут друзья, вот и нашла повод.
— Мне всё равно, что ты будешь делать со своими друзьями. Но сына ты туда не повезёшь.
— Я уже сказал — повезу.
— А я сказала — нет.
Алина встала между ним и входной дверью.
— Уйди.
— Нет.
— Ты не имеешь права меня останавливать.
— А ты не имеешь права игнорировать состояние ребёнка.
— Моего ребёнка!
— Нашего!
— Вот именно. Нашего. И я его отец.
— Тогда веди себя как отец, а не как человек, которому ребёнок мешает напиться.
Виктор ударил ладонью по стене рядом с выключателем. Миша за дверью испуганно вскрикнул.
— Ты слышал?
— Что?
— Ты напугал его.
— Ты напугала его своими воплями!
— Конечно. Опять я.
В коридоре зазвонил телефон Виктора. Он глянул на экран — Денис. Сбросил. Почти сразу пришло сообщение. Виктор быстро прочёл и пробормотал:
— Они уже выехали.
Алина несколько секунд смотрела на мужа. Сын плакал в комнате, а Виктор всё ещё думал о том, что друзья уже едут.
— Ты сейчас серьёзно переживаешь, что они уже выехали?
— А что мне сделать? Они договаривались заранее.
— Отменить.
— Почему я должен отменять всё из-за твоего очередного конфликта с мамой?
— Не из-за меня. Из-за ребёнка.
— С ним всё нормально.
— Он плачет за стеной!
Виктор раздражённо отвернулся.
— Через пять минут успокоится.
Алина сходила в спальню, достала дорожную сумку Виктора и поставила её в коридоре.
— Что ты делаешь?
Она поставила сумку перед ним.
— Хочешь пить — иди. К друзьям, к матери, куда угодно. Можешь там хоть всю ночь праздновать свою свободу. Но Миша остаётся здесь.
— Ты меня выгоняешь?
— Хочешь пить — иди к друзьям. Но Миша остаётся дома.
— Отлично, — процедил он. — Просто замечательно. Вот до чего ты дошла.
— Нет, Виктор. До этого дошёл ты.
Виктор назвал её истеричкой и сказал, что она сама разрушает семью. Алина уже почти не слушала.
Виктор поднял с пола одну варежку и швырнул её на банкетку.
— Думаешь, ты правильная? Думаешь, одна знаешь, как воспитывать ребёнка?
— Я знаю одно: если ребёнок говорит, что боится идти к бабушке, я сначала выясню почему, а не буду силой запихивать его в комбинезон.
— Она его не обижает.
— Она его обижает. Не руками. Словами. Ты сам сейчас это услышал.
— Не начинай свои умные слова.
— Ладно. Скажу проще. Она делает ему плохо. И ты это разрешаешь.
Виктор пнул детский велосипед. Тот ударился рулём о шкаф и упал.
Из комнаты снова донёсся плач.
Алина больше ничего не сказала. Просто открыла дверь детской, вошла и закрыла её изнутри.
Миша сидел на кровати с плюшевым медведем. Лицо было мокрое от слёз.
— Папа сердится на меня? — спросил он.
— Нет, малыш.
— Потому что я не хочу к бабушке?
— Если тебе у бабушки страшно или неприятно, ты можешь мне об этом говорить.
Миша помолчал.
— А папа уйдёт?
Алина села рядом и обняла его.
— Папа сейчас сам решит, что ему делать.
За дверью открылась кладовка. Виктор забрал алкоголь, потом в прихожей загремели ключи.
— Алин! — крикнул он. — Я ухожу. Не жди.
Она молчала.
— И потом не говори, что я семью бросил. Ты сама меня выставила.
Алина ничего не ответила. Виктор сам решил уйти, но уже заранее назначал виноватой её.
— Папа ушёл? — тихо спросил Миша.
— Да.
— К бабушке?
— Не знаю.
Виктор уехал к Денису. Примерно через час на домашнем планшете появилось сообщение в общем чате: фотография стола с бутылками и подпись «Ну наконец-то собрались». Алина закрыла чат и включила Мише мультфильм.
Ночью Миша несколько раз просыпался. Под утро пришёл к матери и спросил, не заберёт ли его бабушка, пока она спит. Алина сказала, что никто его никуда не увезёт, и оставила сына у себя до утра.
Виктор прислал сообщение только к полудню: «Приду вечером, когда ты успокоишься». Алина собрала детские вещи в шкаф и поставила велосипед на место.
Днём позвонила Галина Петровна.
Алина ответила.
— Ты довольна? — без приветствия спросила свекровь. — Сын у друзей ночует, ребёнка от родной бабушки закрыла. Нормальную семью разваливаешь.
— После того, что вы сказали мне у садика, Миша к вам не поедет.
— Ой, испугалась она. Я сказала, что если ты будешь отрезать меня от внука, я найду способ видеться с ним. Что тут такого?
— Вы сказали: «Я ещё добьюсь, чтобы он жил не с тобой».
— Потому что ты не умеешь с ним обращаться!
— А вы умеете? Просроченным салатом кормить? Рассказывать, что мама останется одна?
Галина Петровна повысила голос:
— Не перевирай ребёнка! Мало ли что он понял. Ты сама его накручиваешь. Виктор вчера всё рассказал. Истеричка ты. Мужика из дома выгнала, внука прячешь.
— Виктор ушёл сам. К бутылке. Хотя ребёнок плакал.
— Мужчина имеет право отдохнуть.
— А ребёнок имеет право не бояться собственной бабушки.
Алина отключила телефон. После этих слов продолжать спор со свекровью не было смысла.
Виктор вернулся вечером невыспавшийся, с красными глазами и запахом перегара. Миша рисовал на кухне и сразу спросил:
— Папа, ты больше не будешь меня к бабушке везти?
Виктор снял куртку.
— Не сейчас, Миш. Иди порисуй.
Ребёнок ушёл, а Виктор повернулся к Алине.
— Мы поговорим.
— Я уже всё сказала вчера.
— Нет. Ты устроила истерику и выгнала меня.
— Ты ушёл пить.
— Потому что ты не дала мне остаться дома с друзьями.
Алина посмотрела на него.
— Ты даже сейчас не понимаешь, что проблема не в друзьях.
— Проблема в том, что ты решила единолично командовать ребёнком.
— Нет. Проблема в том, что тебе оказалось важнее выпить, чем услышать собственного сына.
— Хватит морали читать.
— Я не читаю. Я констатирую.
Виктор устало потёр лицо.
— Мама сказала, ты ей нагрубила.
— Она угрожала мне.
— Она объяснила, что ты всё вывернула.
Алина поняла, что Виктор уже принял материнскую версию и менять ничего не собирается.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда давай просто. Пока твоя мать не перестанет говорить ребёнку гадости про меня и пока мы не увидим, что она способна соблюдать наши правила, Миша один у неё не остаётся.
— Ты не можешь решать это одна.
— Тогда предложи безопасный вариант.
— Выходные у неё — безопасный вариант.
— Нет.
— Значит, разговаривать с тобой невозможно.
— Похоже на то.
Следующие дни они почти не разговаривали. Виктор повторял, что Алина воюет с его матерью. Алина спрашивала только одно: почему он не может хотя бы временно запретить Галине Петровне забирать Мишу без согласования.
Через неделю Галина Петровна пришла в садик и потребовала отдать ей Мишу. Сказала воспитательнице, что отец разрешил. Та позвонила Алине и ребёнка не отдала. Вечером выяснилось: Виктор действительно написал матери «Заезжай когда хочешь, я не против», а жене ничего не сказал.
Вечером Алина положила перед ним телефон с сообщением воспитательницы.
— Ты это сделал?
Виктор сразу понял, о чём речь.
— Я не вижу проблемы.
— Мы неделю назад договорились, что она не забирает Мишу без согласования.
— Ты договорилась сама с собой.
— То есть тебе всё равно, что я думаю?
— Мне не всё равно. Просто ты не можешь использовать ребёнка, чтобы наказывать мою мать.
Алина кивнула.
— Всё. Теперь я точно поняла.
— Что ты поняла?
— Что я не могу на тебя рассчитывать, когда речь идёт о безопасности сына.
В ту ночь Алина впервые всерьёз подумала, что им лучше пожить отдельно. За неделю Виктор дважды показал: когда речь идёт о его матери, договорённости с женой для него ничего не значат.
Через месяц Виктор съехал к Галине Петровне. Он говорил, что это временно, пока Алина «не перестанет командовать». С Мишей виделся, гулял с ним, иногда приходил на ужин. Потом однажды явился к сыну после встречи с друзьями с явным запахом алкоголя.
— Сегодня прогулки не будет, — сказала она.
— Опять начинаешь?
— Нет. Просто сегодня ты не поведёшь ребёнка никуда.
Виктор ругался и обвинял Алину, что она отдаляет от него сына. Миша всё слышал из комнаты. После этого Алина подала на развод.
Следующие месяцы были тяжёлыми. Миша спрашивал, почему папа больше не живёт дома. Алина отвечала, что взрослые иногда не могут жить вместе, но папа всё равно его любит. Самой ей приходилось тянуть садик, болезни, работу и обычный быт. Виктор переводил деньги на ребёнка, но иногда задерживал на несколько дней и объяснял, что у него самого расходы. Миша по вечерам просил позвонить папе, а потом мог отказаться разговаривать, если слышал в трубке шум компании. Алина старалась не обсуждать с сыном причины развода и просто держала привычный режим: садик, бассейн по средам, мультик перед сном.
Первое время Виктор говорил друзьям, что теперь хотя бы никто не контролирует его выходные. Он жил у матери и спорил с Алиной о встречах с сыном. Но постепенно Миша стал каждый раз перед прогулкой спрашивать:
— Пап, ты сегодня нормальный?
Галина Петровна однажды услышала этот вопрос и тут же сказала, что Алина настроила ребёнка.
У Виктора выпивки стало больше. Не каждый день, но почти каждую неделю находился повод. Друзья уже не собирались так часто, а Галина Петровна начала злиться, что сын поздно приходит, оставляет посуду и спит до обеда. Через несколько месяцев Виктор снял комнату недалеко от работы. Мать пару раз звонила Алине и жаловалась, что сын приходит после полуночи и утром не помогает по дому. Алина каждый раз отвечала одинаково: это теперь разговор Галины Петровны с её взрослым сыном. После этого свекровь перестала ей звонить.
Алине одной было трудно, но дома стало спокойнее. Миша перестал спрашивать, не придёт ли бабушка за ним без мамы. В садике воспитательницам оставили только два контакта — Алины и Виктора, а забирать ребёнка договорились по дням заранее. По пятницам они с Мишей иногда заказывали пиццу, собирали конструктор и ложились позже обычного. Раньше именно пятничный вечер чаще всего превращался в спор, куда деть ребёнка и сколько людей придёт к Виктору. Теперь никаких сумок на выходные Алина заранее не собирала.
Однажды весной он нашёл в шкафу старую зимнюю шапку с помпоном — ту самую, которая валялась на полу во время той ссоры. Принёс матери и спросил:
— Мам, это когда папа меня к бабушке хотел отвезти?
Алина кивнула.
— Я тогда плакал?
— Да.
Он задумался, потом прижал шапку к груди.
— Хорошо, что ты меня не отдала.
Алина отвернулась, чтобы Миша не видел её лица.
После развода Виктор виделся с сыном регулярно, но доверие пришлось возвращать долго. Если собирался гулять с Мишей, заранее писал Алине время и место. После выпивки к ребёнку больше не приходил — один такой случай закончился тем, что Миша сам отказался выходить из комнаты.
К лету Миша перестал спрашивать, не заберёт ли его бабушка без мамы. С Галиной Петровной он виделся только вместе с Виктором и только когда сам хотел. Алина больше не собирала ему сумки на выходные заранее. Об этом они теперь договаривались с ребёнком спокойно.
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ
