— Денис, я тебя русским языком просила, просто не трогай меня два часа! Вообще забудь, что я существую в этой квартире! — Света стояла в дверях гостиной, нервно растирая виски. — У меня сейчас финальный рендер архитектурного проекта пойдет, а потом сразу тяжелая выгрузка огромного архива заказчику на сервер. Если процесс хотя бы на секунду прервется, полетит вся база, и мы останемся без денег за три месяца моей работы. Ты меня услышал сейчас?
— Да понял я, понял, господи, что ты опять из мухи слона раздуваешь? — лениво отозвался Денис, даже не повернув головы в сторону жены и продолжая, не отрывая взгляда, смотреть в экран телевизора, по которому шла очередная бестолковая передача. — Сиди там в своем компьютере, кто к тебе лезет вообще. Можно подумать, ты там ядерный реактор сейчас запускаешь в космос, а не картинки свои рисуешь, как обычно.
— Это не картинки, Денис, это генеральный план торгового центра! — Света почувствовала, как внутри начинает закипать глухое раздражение, но усилием воли подавила его, чтобы не тратить драгоценные нервы. — Этот контракт оплатит нам полгода спокойной жизни и закроет твой кредит на машину. Просто обеспечь мне тишину. Никаких вопросов: где лежат чистые носки, что мы будем есть на ужин и куда делся пульт от телевизора. Два часа абсолютного вакуума.
— Ой, всё, иди уже работай, бизнесменша, — отмахнулся муж, переключая канал на спортивный матч. — Будет тебе вакуум.
Света тяжело вздохнула и плотно прикрыла за собой дверь комнаты, которая служила ей кабинетом. Спорить с мужем о ценности её ежедневного труда было абсолютно бесполезным занятием. Для Дениса, который трудился рядовым менеджером в офисе со стабильным, но откровенно крошечным окладом, её фриланс всегда казался чем-то крайне несерьезным. Подумаешь, сидит жена целыми днями дома в удобном кресле, пьет кофе и нажимает кнопки на клавиатуре. То ли дело он: каждый день ездит на работу в общественном транспорте и устает, как собака. Вот только почему-то именно со своих «несерьезных» доходов Света оплачивала львиную долю их совместных расходов, покупала технику и планировала отпуска.
Она подошла к своему мощному рабочему столу, на котором стояли два огромных монитора. Системный блок тихо гудел под столом, переваривая гигабайты информации. Под столом, прямо возле ножки, ярко горел красным тумблером массивный сетевой фильтр, в который было воткнуто всё дорогостоящее оборудование. Света специально отодвинула его подальше от ног, чтобы случайно не задеть. Она села в кресло, надела шумоподавляющие наушники без музыки, просто ради изоляции от внешнего мира, и запустила финальный процесс сохранения. На экране появилась медленно ползущая зеленая полоса загрузки. Программа высветила расчетное время — один час и сорок пять минут.
Света откинулась на спинку кресла и прикрыла уставшие от постоянного напряжения и недосыпа глаза. Последние двое суток она спала урывками по три часа, питалась одними бутербродами и пила литры крепкого черного чая. Этот заказчик был невероятно требовательным, дотошным и платил очень большие деньги за идеальную точность в каждой детали. Срыв сроков даже на полчаса означал автоматическое расторжение контракта по жестким условиям договора.
Прошло около двадцати минут. Полоса рендера уверенно перевалила за пятнадцать процентов. В квартире было относительно тихо, если не считать приглушенных басов телевизора из соседней комнаты. Света начала немного расслабляться, мысленно подсчитывая, как она распределит полученный гонорар, и предвкушая полноценный восьмичасовой сон на нормальной кровати.
Внезапно в коридоре громко и настойчиво зазвенел дверной звонок. Света вздрогнула и сняла один наушник. Звонок повторился, потом послышался звук открываемого замка, и громогласный, до боли знакомый женский голос мгновенно заполнил всё пространство квартиры.
— А вот и я! Сыночка, встречай мать! — громко возвестила Тамара Сергеевна, скидывая обувь в прихожей. — Я тут мимо проезжала с дачи, думаю, дай-ка заскочу к своим молодым. Смотри, какие помидоры привезла — просто чудо, а не помидоры.
— Привет, мам, — послышался невнятный голос Дениса, который явно был недоволен тем, что его оторвали от дивана. — Проходи на кухню — чайник там сам включишь.
— А где Светочка наша? — не унималась свекровь, активно шурша пакетами. — Чего не выходит встречать? Спит, что ли, средь бела дня? Я там таких фотографий наделала, как мы новый парник поставили, — просто загляденье. Сейчас обоим покажу.
— Да она там у себя в комнате сидит опять за компьютером своим, — равнодушно сдал жену Денис. — Сказала не трогать её два часа: у неё там какие-то картинки супер важные грузятся. Так что ты к ней лучше не лезь сейчас.
— Ишь ты, не лезь! — фыркнула Тамара Сергеевна, громко топая по ламинату в сторону комнаты невестки. — Я что, чужая какая-то, чтобы ко мне не выходить поздороваться? Совсем уже в своих интернетах одичали люди. Два часа ей подавай. Ничего страшного: на пять минут оторвется от игрушек своих, посмотрит на нормальную человеческую жизнь.
Света с ужасом услышала, как тяжелые шаги свекрови уверенно приближаются к двери её кабинета. Она напряглась всем телом, понимая, что сейчас начнется то самое бесцеремонное вторжение, которое она так ненавидела. Дверь распахнулась без стука, и на пороге возникла грузная фигура Тамары Сергеевны с телефоном наперевес.
— Ну, здравствуй, работница года, — с сарказмом произнесла свекровь, решительно переступая порог комнаты. — Что, даже на родную мать времени нет взглянуть? Сидишь тут в темноте, глаза портишь. А ну-ка посмотри, что я тебе сейчас покажу. Мы с Петровичем такие огурцы в этом году вырастили — ты в магазине таких сроду не купишь.
— Тамара Сергеевна, здравствуйте, — Света, максимально холодно и четко чеканя каждое слово, обратилась к женщине, не отрывая взгляда от ползунка загрузки на мониторе. — Я очень рада вашему урожаю, но я сейчас работаю над критически важным проектом. Я просила Дениса предупредить вас, что ко мне нельзя заходить. Пожалуйста, закройте дверь с той стороны: мне нужна абсолютная тишина. Я выйду к вам через полтора часа.
— Ты как с матерью разговариваешь, а?! — моментально вспыхнула свекровь, делая еще несколько шагов вглубь комнаты, прямо к рабочему столу. — Я к ним со всей душой, через весь город ехала, гостинцы тащила, а она меня за дверь выгоняет, как собаку какую-то! Посмотри на неё: занятая она сильно.
Света сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она видела краем глаза, как свекровь раздраженно размахивает руками прямо над клавиатурой и подбирается всё ближе к системному блоку. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым.
— Да ты посмотри на неё, Денис! Я к ней со всей душой, с открытым сердцем пришла, а она сидит, как сыч надутый, и даже голову повернуть в сторону матери не хочет! — Тамара Сергеевна картинно всплеснула руками, едва не выронив свой смартфон в ярко-розовом чехле. — Цаца какая выискалась! Занятая она, видите ли! А то, что мать через весь город тряслась в душной маршрутке с полными сумками, — это так, пустяк? Это уважения не заслуживает совсем?
— Тамара Сергеевна, я вас очень прошу, выйдите из комнаты, — процедила Света сквозь зубы, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. — У меня на экране сейчас решается судьба полугодового бюджета нашей семьи. Если я сейчас отвлекусь и нажму не туда или собью настройки, всё рухнет. Вы понимаете, что такое работа? Это не игрушки и не пасьянс. Это деньги. Живые деньги, на которые мы покупаем еду и платим за квартиру, в которой вы сейчас находитесь.
— Ой, да какие там деньги, господи, Прости! — фыркнула свекровь и, вместо того чтобы уйти, сделала еще два уверенных шага вперед, подходя практически вплотную к креслу невестки. — Дениска вон на заводе пашет с утра до ночи — вот это работа. Руками, спиной, горбом своим зарабатывает. А ты сидишь в тепле, клацаешь по кнопочкам и еще строишь из себя директора банка. Не смеши мои тапочки, Света. Лучше бы мужу ужин нормальный приготовила, а то он у тебя худой, как щепка. Одними пельменями, небось, кормишь бедолагу, пока сама в экран пялишься.
Света сделала глубокий вдох, пытаясь абстрагироваться от ядовитого голоса над ухом. Её взгляд был прикован к зеленой полоске загрузки. Тридцать два процента. Всего тридцать два. Процесс шел медленнее, чем обычно, видимо, из-за тяжелых текстур. Ей нужно было следить за температурой процессора и показателями памяти в соседнем окне. Любой сбой сейчас был смерти подобен.
— Денис! — громко крикнула Света, не оборачиваясь, надеясь, что муж хоть сейчас проявит каплю адекватности. — Забери маму на кухню! Пожалуйста! Я не шучу, Денис! У меня проект горит!
— Мам, ну правда, пойдем чай попьем, — лениво донеслось из гостиной. Денис даже не подумал встать с дивана, чтобы физически увести мать. — Оставь ты её, пусть сидит со своими картинками. Нервная она какая-то сегодня. ПМС, наверное. Пойдем лучше, мне фотки покажешь, а то Света сейчас опять скандал на ровном месте закатит.
— Вот именно что нервная. Психическая, я бы даже сказала, — подхватила Тамара Сергеевна, но, вместо того чтобы уйти к сыну, она решила, что её педагогическая миссия в этой комнате еще не закончена. — Это всё от компьютера твоего! От облучения этого. Ты посмотри на себя: кожа бледная, глаза красные. Скоро вообще на человека похожа не будешь. А ну-ка глянь сюда, я кому говорю!
Свекровь с неожиданной прытью сунула свой телефон прямо перед лицом Светы, перекрывая ей обзор монитора. Яркий экран смартфона, на котором красовался какой-то размытый куст с помидорами, на секунду ослепил девушку.
— Вот смотри, какой сорт «Бычье сердце» называется, — торжествующе произнесла Тамара Сергеевна, тыча пальцем в экран своего телефона, едва не касаясь носа невестки. — Видишь, какие крупные? А ты в магазине пластмассу покупаешь за бешеные деньги. Учись, пока я жива, как хозяйство вести надо. А то помру — и будете голодать со своим интернетом.
— Уберите телефон! — Света резко дернула головой и рукой отодвинула руку свекрови. — Вы мне закрываете обзор! Я не вижу показателей. Тамара Сергеевна, имейте совесть, выйдите вон!
— Ты меня гонишь?! — женщина задохнулась от возмущения, её лицо пошло красными пятнами. — Ты смеешь меня гнать из дома моего сына?! Да кто ты такая вообще? Приживалка! Квартира-то эта, хоть и в ипотеке, но на Дениса записана! А ты тут никто, чтобы мне указывать, где мне стоять и что мне делать. Я буду стоять там, где посчитаю нужным!
Тамара Сергеевна демонстративно отвернулась от Светы и начала расхаживать по комнате. Ей нужно было выплеснуть своё раздражение. Она критическим взглядом окинула пыль на полке, шторы, которые, по её мнению, висели криво, и наконец её взгляд упал на ворох проводов под столом.
— Развели свинарник, — бубнила она себе под нос, но так, чтобы Света слышала каждое слово. — Провода эти — змеиные клубки повсюду. Ногу сломать можно. Ни убраться, ни пройти по-человечески. Дышать нечем от этой техники: гудит, как трансформаторная будка. И это жилая комната?! Срам какой.
Света старалась не слушать. Тридцать восемь процентов. Еще час с небольшим. Если она сейчас встанет и начнет выталкивать свекровь силой, начнется драка. Руки дрожали. Она просто молилась, чтобы эти два человека оставили её в покое.
— Вот что это такое валяется? — Тамара Сергеевна подошла к столу сбоку, именно с той стороны, где на полу лежал массивный сетевой фильтр с горящей красной кнопкой. Света специально отодвинула его подальше к стене, чтобы случайно не задеть ногой, когда ворочается в кресле. Но для свекрови это было просто нагромождение мусора.
— Не подходите туда! — рявкнула Света, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — Там провода под напряжением!
— Не учи меня, курица, — огрызнулась Тамара Сергеевна. — Я просто хочу окно открыть, проветрить этот склеп. А то воняет тут потом и электричеством. Пройти даже невозможно: всё заставлено.
Свекровь сделала широкий шаг, пытаясь протиснуться между стеной и столом к окну. Её полная нога в домашнем тапке неуклюже зацепилась за толстый кабель питания монитора. Она пошатнулась, потеряла равновесие и, чтобы устоять, резко переступила второй ногой.
Тяжелая стопа Тамары Сергеевны с силой опустилась прямо на клавишу выключения сетевого фильтра. Раздался сухой громкий щелчок, который в наступившей тишине показался Свете выстрелом из пистолета.
Мгновенно стих гул вентиляторов. Оба огромных монитора, на которых только что светилась сложнейшая трехмерная модель будущего торгового центра и заветная зеленая полоса загрузки, мигнули и погасли, превратившись в черные безжизненные зеркала. В комнате повисла абсолютная мертвая тишина. Только было слышно, как тяжело дышит свекровь, ухватившись рукой за подоконник.
Света замерла. Её руки всё еще лежали на клавиатуре, но пальцы онемели. Внутри неё словно что-то оборвалось. Она смотрела в черный экран и видела там своё отражение — перекошенное от ужаса и бессилия лицо. В голове пронеслась единственная мысль: «Автосохранение было три часа назад. Файлы рендера повреждены при аварийном отключении. Это конец».
— Ой, ну вот, — нарушила тишину Тамара Сергеевна, ничуть не смутившись. — Света, ну что ты раскидала всё?! Чуть мать не убилась из-за твоих проводов. Темно стало. Ну и слава богу, хоть отдохнет машина, а то гудела — спасу нет. Пойдем лучше на кухню, я там тортик принесла.
Света медленно, очень медленно повернула голову в сторону свекрови. Та стояла, поправляла халат и выглядела абсолютно спокойной, словно она только что выключила свет в туалете, а не уничтожила труд последних недель и репутацию невестки перед крупным заказчиком.
В этот момент телефон Светы, который лежал на столе экраном вниз, коротко вибрировал. Потом еще раз. И еще. Это приходили уведомления от системы мониторинга заказчика о потере связи с сервером.
Девушка медленно поднялась с кресла. Её ноги были ватными. Она не кричала. Пока нет. Она просто смотрела на черный ящик под столом, который теперь был бесполезной грудой металла.
— Ты что, оглохла? — повысила голос Тамара Сергеевна, видя, что невестка не реагирует на её предложение о тортике. — Я говорю: пойдем чай пить. Выключилось и выключилось, потом включишь. Никуда твои картинки не денутся.
Света молча прошла мимо свекрови, задев её плечом, и вышла в коридор, направляясь в гостиную, где на диване всё так же лежал Денис. В её глазах уже не было ни страха, ни раздражения. Там была пустота. И эта пустота была страшнее любой истерики.
— Денис, выключай свой телевизор и доставай кредитную карту, — громко и предельно жестко произнесла Света, встав ровно посередине гостиной. — Будешь сейчас искать, где занять денег на оплату своей машины и на еду до конца осени.
— Ты чего мелешь: какая карта? — Денис недовольно поморщился, нехотя нажимая кнопку паузы на пульте. На экране застыл футболист с открытым ртом. — Иди работай, я же сказал тебе не мешать. Чего ты прибежала сюда права качать?
В этот момент из коридора в комнату неспешно ввалилась Тамара Сергеевна. В руках она держала пластиковую коробку с дешевым бисквитным тортом, обильно украшенным масляными розочками. На её лице блуждала абсолютно безмятежная улыбка человека, который искренне уверен в собственной непогрешимости и значимости. Она плюхнула торт на журнальный столик, прямо поверх разбросанных квитанций, и деловито отряхнула руки.
— Вы специально выдернули шнур из розетки, чтобы я не смогла сдать проект?! Вы хоть понимаете, что лишили нас денег на месяц?! Или вы думаете, что деньги на деревьях растут?! — кричала жена мужу и свекрови, когда та, придя в гости, намеренно обесточила компьютер невестки в самый ответственный момент загрузки файлов заказчику.
— Ой, да перестань ты истерить из-за куска железа. — Тамара Сергеевна активно захлопала ресницами, изображая крайнюю степень непонимания. Она потянулась за кухонным ножом, который лежал на подносе. — Подумаешь, проводок задела. Я вообще-то окно хотела открыть, чтобы этой гарью от твоей машины не дышать. А ты тут скандал устроила на ровном месте. Компьютер твой — это вообще сплошное зло. Сидишь там сутками, горбишься, на людей уже бросаешься, как собака дикая. Надо время семье уделять, мужу вон пироги печь, а не пялиться в экран свой целыми днями. Ничего страшного не случилось — включишь заново свои игрушки.
Света сделала глубокий вдох, чувствуя, как ногти впиваются в кожу ладоней. Она перевела взгляд на мужа, ожидая хотя бы минимального проблеска интеллекта или понимания масштабов катастрофы.
— Денис, заказчик только что прислал автоматическое уведомление о разрыве контракта, — чеканя каждое слово, произнесла Света, не сводя глаз с лица мужа. — Файлы повреждены безвозвратно. Рендер прерван на середине. Это была работа трех месяцев. Гонорар за этот проект должен был закрыть твой огромный автокредит, оплатить страховку и обеспечить нас на всю зиму. Твоя мать только что одним движением ноги уничтожила всё это.
— Света, ну хватит орать на пожилого человека, — лениво протянул муж, недовольно почесывая живот. — Мама нечаянно зацепила твой пилот. И вообще всех денег в этом мире не заработаешь. Нашла, из-за чего такой шум поднимать: подумаешь, заказчик отказался. Другого найдешь, делов-то. Нечего тут на мать набрасываться: она к нам в гости пришла с гостинцами, а ты себя ведешь неадекватно.
— Нечаянно? — Света горько усмехнулась. — Денис, фильтр лежал в самом углу под столом. Туда специально нужно было ногу засунуть, чтобы нажать на кнопку. Она сделала это назло, потому что я отказалась смотреть её дурацкие фотографии кабачков.
— Да что ты врёшь, бессовестная! — взвизгнула Тамара Сергеевна, размахивая ножом над тортом. — Дениска, ты послушай, что она говорит! Я ей назло сделала?! Да нужны мне её провода больно! У неё там бардак такой, что черт ногу сломит! Я просто споткнулась! А она теперь на меня свои неудачи рабочие спихивает. Плохой танцор, как говорится…
— Вы лишили нас огромных денег, Тамара Сергеевна, — ровным стальным голосом перебила её Света. — Вы понимаете эту цифру? Или для вас это пустой звук?
— Ой, напугала цифрами своими, — фыркнула свекровь, отрезая огромный кусок торта и перекладывая его на тарелку. — Деньги приходят и уходят, а семья остается. Вот съешь кусочек сладенького, может, добрее станешь. А то тощая, злая, кидаешься на всех. Дениска, бери торт: мать старалась, везла.
Денис действительно потянулся за тарелкой, абсолютно игнорируя жену, которая стояла перед ним и пыталась донести информацию о финансовом крахе их семьи. Он отломил кусок бисквита ложкой и отправил его в рот, довольно жуя.
— Значит, другого найду, — медленно повторила Света, глядя на жующего мужа. — Делов-то. А пока я буду искать другого, ты, видимо, пойдешь разгружать вагоны по ночам, чтобы банку долг отдать. Потому что моя карточка с этого дня для тебя закрыта навсегда.
— Ты что несешь вообще?! — Денис поперхнулся тортом и наконец-то соизволил сесть прямо, бросив тарелку на стол. В его голосе появились агрессивные нотки. — Какая карточка? Какие вагоны? Ты из-за своего компьютера совсем рехнулась. Мама права: тебя лечить надо от зависимости. И вообще быстро извинись перед матерью за то, что ты на неё голос повысила в моем доме.
— В твоем доме? — Света открыто рассмеялась, но смех был абсолютно лишен веселья. — В доме, за который я плачу половину ипотеки из своих доходов, пока ты сидишь на окладе в сорок тысяч и жалуешься на начальника? В доме, где вся техника куплена на мои деньги? В доме, куда ты привел свою мать, чтобы она уничтожила мой труд?
Тамара Сергеевна бросила нож на стол и уперла руки в бока, всем своим видом показывая готовность вступить в полномасштабный конфликт. Её лицо покраснело.
— Ты посмотри на неё, сыночка, — громко закудахтала свекровь. — Деньгами она нас попрекает! Да кому нужны твои грязные деньги, если ты мужа ни во что не ставишь? Нормальные жены мужей обхаживают, супы варят, рубашки гладят. А ты только и знаешь, что в монитор свой пялиться да копейки свои считать. Тьфу, смотреть противно. Собрала бы ты свои манатки да шла бы отсюда куда подальше, раз мы тебе такие плохие.
Света не стала отвечать на эту тираду. Слова здесь были абсолютно бессмысленны. Доказывать теорему Пифагора табуретке — занятие бесперспективное. Она смотрела на раскрасневшееся лицо свекрови, на недовольную физиономию Дениса с набитым тортом ртом и понимала одну простую вещь. Здесь нечего спасать. Здесь нечего обсуждать. Это тупик. Генетический тупик. Тупость в этой семье передавалась по наследству вместе с эгоизмом и ленью.
— Что, замолчала? — Денис воспринял паузу как свою победу. — Поняла, что неправа? Иди вон, компьютер свой перезагружай или что там надо делать. И прекрати этот балаган разводить на ровном месте. Мне завтра на работу рано вставать, в отличие от некоторых. Дай людям спокойно чай попить с тортом.
Света стояла еще несколько секунд, впитывая эту картину. Денис отвернулся к телевизору и снял паузу. Матч продолжился. Тамара Сергеевна с довольным видом жевала бисквит, празднуя победу над строптивой невесткой. Они были искренне уверены, что конфликт исчерпан и теперь всё пойдет своим чередом, как и раньше.
Света развернулась и молча вышла из гостиной, направившись обратно в свой кабинет.
Света вернулась в свой кабинет, но теперь эта комната больше не казалась ей ни убежищем, ни местом силы. Теперь это была просто коробка с обоями, пропитанная запахом предательства и человеческой глупости. Она посмотрела на черный экран монитора, в котором отражалось её спокойное, пугающе равнодушное лицо. Странно, но ярости больше не было. Внутри выключился какой-то важный рубильник, отвечавший за сочувствие, привязанность и надежду. Остался только холодный рассудок, работающий четко, как тот самый процессор до аварийного отключения.
Она достала из шкафа дорожную сумку. Не чемодан, чтобы не создавать лишнего шума колесиками, а именно вместительную спортивную сумку. Движения Светы были экономными и точными. Она не металась по комнате, не срывала одежду с вешалок. Сначала в сумку легли документы: паспорт, документы на машину, которую она, к счастью, оформила на себя до брака, и её экземпляры кредитных договоров, где заемщиком числился Денис. Затем она методично собрала всю уцелевшую технику. Ноутбук, внешние жесткие диски с архивами работ, планшет, зарядные устройства, дорогие наушники. Это были её инструменты, её хлеб, единственное, что имело реальную ценность в этом доме.
Одежды она взяла по минимуму. Джинсы, пару футболок, белье и косметичку. Света понимала, что больше сюда не вернется, а остальное барахло можно купить или забрать потом, когда страсти улягутся, и она приедет с грузчиками. Сейчас главной задачей было физически покинуть это пространство, пока уровень токсичности не достиг критической отметки. Она застегнула молнию на сумке. Звук прозвучал в тишине комнаты, как финальный аккорд.
Света накинула на плечи легкую куртку, перебросила ремень сумки через плечо и взяла в руки ключи от своей машины. Она вышла в коридор. Из гостиной по-прежнему доносились звуки футбольного матча и довольное чавканье. Денис и Тамара Сергеевна продолжали свой пир, искренне уверенные, что «баба перебесится» и вернется к своим обязанностям.
Света прошла в дверной проем гостиной и остановилась. Она не собиралась устраивать прощальных сцен, но кое-что нужно было озвучить, чтобы потом не возникало иллюзий.
— Денис, я уезжаю, — произнесла она ровным голосом, в котором не было ни вопросительной интонации, ни угрозы. Просто констатация факта.
Муж даже не повернул головы, продолжая ковырять ложкой в остатках торта. Тамара Сергеевна, сидевшая в кресле с кружкой чая, лишь презрительно хмыкнула, глядя на сумку невестки.
— Ну и катись, — буркнул Денис с набитым ртом. — К мамочке побежала жаловаться? Давай-давай. Проветришься, может, дурь из башки выветрится. Только смотри: назад будешь проситься — я еще подумаю, пускать или нет. Извиняться придется долго.
— Ой, Дениска, не держи ты её, — поддакнула свекровь, демонстративно отворачиваясь к телевизору. — Пусть валит. Походит, побродит, кому она нужна-то такая, нервная да дерганая? Вернется как миленькая, когда деньги закончатся или кушать захочется. Женщина без мужика — это ноль без палочки.
— Вы не поняли. — Света чуть склонила голову набок, разглядывая этих двух людей, словно редкие, но неприятные экспонаты в кунсткамере. — Я не просто ухожу проветриться. Я ухожу из этой квартиры. И из этой жизни. Денис, завтра первое число месяца. Ты помнишь, что это значит?
— Зарплата у меня пятого, отстань, — отмахнулся муж, переключая канал. — Что ты мне мозги компостируешь своими числами?
— Первое число — это дата списания платежа по твоему автокредиту, — холодно напомнила Света. — А третьего числа — платеж по ипотеке. На твоей карте сейчас, если я не ошибаюсь, около четырех тысяч рублей. Еды в холодильнике — на два дня. Коммуналка не оплачена за прошлый месяц. Обычно я закрывала эти счета автоматически со своих гонораров. Но сегодня твой «личный банк» закрылся. Навсегда.
— Ты меня пугаешь, что ли? — Денис наконец соизволил оторваться от экрана и посмотрел на жену с раздражением. — Хватит этот цирк устраивать. Оплатишь, никуда не денешься. Это и твоя квартира тоже, ты тут живешь. Не будешь же ты на улице ночевать из-за своих принципов.
— Я буду ночевать в гостинице, — спокойно ответила Света. — А потом сниму себе квартиру. Мои доходы позволяют мне жить там, где я хочу, и с тем, с кем я хочу. А ты, Денис, остаешься здесь. С мамой. И с долгами. Твой кредит за машину — это тридцать тысяч. Ипотека — сорок пять. Твоя зарплата — пятьдесят. Удачи в математике, дорогой. Думаю, Тамара Сергеевна тебе поможет. С её пенсии как раз хватит на бензин, чтобы доехать до дачи.
— Ты… ты что такое говоришь? — Тамара Сергеевна поперхнулась чаем и поставила кружку так резко, что жидкость выплеснулась на стол. — Ты как смеешь деньгами попрекать? Мы семья! У нас общий бюджет! Ты обязана…
— Я никому ничего не обязана, кроме себя, — перебила её Света, и в её голосе впервые прорезались металлические нотки, от которых свекровь инстинктивно вжалась в кресло. — Я три года тащила на себе этот воз, пока вы оба сидели у меня на шее и свешивали ножки. Я покупала продукты, я платила за ремонт, я оплачивала ваши бесконечные «хотелки». А вы в благодарность вытирали об меня ноги и считали, что моя работа — это игрушки. Что ж, игра окончена. Game over, как говорится.
— Да пошла ты! — вскочил Денис, лицо его пошло красными пятнами. — Вали! Видеть тебя не хочу! Жадная стерва! Думаешь, мы без тебя пропадем? Да я… Да мы… Мама, скажи ей!
— Иди, иди, скатертью дорога! — завизжала Тамара Сергеевна, чувствуя, как земля уходит из-под ног, но не желая сдаваться. — Найдем мы себе другую, нормальную, хозяйственную! А ты сгниешь со своим компьютером в одиночестве! Ни детей, ни плетей, тьфу!
— Найдете, обязательно найдете, — кивнула Света, уже стоя в прихожей и обуваясь. — Только сначала долги раздайте. И да, Денис, пароль от вай-фая я сменила перед выходом. И подписку на кабельное тоже отключила. Телевизор теперь будет показывать только федеральные каналы. Приятного просмотра.
Она открыла входную дверь. За спиной слышался нарастающий гул голосов — Денис и его мать начали осознавать сказанное и переходили на визг, пытаясь перекричать друг друга и её саму. Денис что-то кричал про то, что она не имеет права, что он муж, что она должна вернуться немедленно. Свекровь вопила про проклятия и неблагодарность.
Света вышла на лестничную площадку и аккуратно, без хлопка, закрыла за собой тяжелую металлическую дверь. Щелчок замка отрезал вопли, превратив их в глухое, невнятное бормотание. В подъезде было тихо и пахло сыростью. Света глубоко вздохнула. Воздух показался ей сладким, как никогда. Она сбежала вниз по лестнице, не дожидаясь лифта, чувствуя, как с каждым шагом с её плеч сваливается тяжеленная бетонная плита, которую она тащила годами.
Она села в свою машину, бросила сумку на соседнее сиденье и заблокировала двери. Руки не дрожали. Она завела двигатель, включила любимую музыку — громко, на полную катушку — и выехала со двора, ни разу не оглянувшись на окна третьего этажа, где сейчас метались две перепуганные тени.
Гостиница встретила её прохладой кондиционированного воздуха и идеально чистым бельем. Света приняла горячий душ, смывая с себя грязь этого бесконечного дня. Она заказала ужин в номер, открыла ноутбук и первым делом написала письмо заказчику. Она честно описала ситуацию, приложила сохранившиеся черновики и предложила вариант решения проблемы, пообещав сделать невозможное за следующие двое суток, если ей дадут отсрочку. Заказчик, как ни странно, ответил через десять минут. Он был зол, но оценил честность и профессионализм, дав ей шанс всё исправить, правда, с небольшим штрафом. Это была победа.
Света доела салат, выпила бокал вина и легла в огромную мягкую кровать. Она проспала десять часов подряд, без сновидений, без тревог. Утром её разбудило солнце, бьющее в окно. Она потянулась, чувствуя в теле невероятную легкость. Телефон разрывался от пропущенных звонков и сообщений. Денис звонил тридцать четыре раза. Тамара Сергеевна — двенадцать. Сообщения варьировались от угроз («Вернись, тварь, жрать нечего!») до жалких попыток манипуляции («У мамы давление, ты её в гроб загонишь!»).
Света взяла телефон, налила себе кофе и, глядя на утренний город, набрала последнее сообщение мужу. Пальцы быстро бегали по экрану, набирая текст, который подводил черту под тремя годами её брака.
«Денис, я не вернусь. Можешь не звонить и не искать. Твои вещи я не трогала — живи как хочешь. Насчет кредитов разбирайся сам — ты взрослый мальчик. На развод я подаю сегодня же через госуслуги, нас разведут быстро: детей и общего имущества у нас нет. Квартира твоя, машина моя. А причина проста. Я вчера смотрела на вас с мамой и поняла одну вещь. Я могу заработать денег, могу найти нового заказчика, могу купить квартиру. Но я не могу жить с идиотами. Это не лечится. Тупость в вашей семье, видимо, действительно наследственная, и я не хочу, чтобы мои будущие дети унаследовали этот ген. Прощай».
Она нажала «Отправить» и тут же заблокировала номер мужа и свекрови. Затем Света отложила телефон, открыла ноутбук и начала работать. Жизнь продолжалась, и она обещала быть прекрасной…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ
Подпишитесь на канал,
