«Вы правы, — ответил я, глядя Ричарду прямо в глаза. — Я не буду рушить ваш бизнес из-за одного ужина. Я сделаю это из-за того, что вы пытались сделать с моей жизнью».
В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит система вентиляции. Итан, который еще минуту назад свысока смотрел на меня, теперь выглядел как человек, внезапно осознавший, что почва ушла у него из-под ног. Мадисон больше не улыбалась; её пальцы судорожно сжимали край бокала, пока костяшки не побелели.
— Итан, — сказал я, не повышая голоса, — ты думал, что я просто «старик, который должен платить по счетам». Ты забыл, что именно я научил тебя тому, как работают деньги. Но я забыл научить тебя главному: никогда не кусай руку, которая тебя кормит, особенно если она же держит поводок.
Я медленно поднялся. Мой костюм сидел безупречно, и я чувствовал себя человеком, с плеч которого только что сбросили тяжелый груз.
— Сегодняшний счет, — продолжил я, обращаясь к Мадисон, — действительно составляет пятьдесят тысяч долларов. И я его оплачу. Но не так, как вы планировали.
Я повернулся к метрдотелю, который стоял неподалеку и, судя по всему, уже несколько минут внимательно наблюдал за сценой.
— Извините за беспокойство, — сказал я ему. — Пожалуйста, принесите счет на этот стол. А затем приготовьте отдельный чек для ресторана Ричарда.
Ричард вскочил: — Что ты несешь?
— Я владею сорока процентами твоего бизнеса, Ричард, — холодно ответил я. — Мой юрист уже подготовил уведомление о немедленном выкупе моей доли с учетом нарушений условий договора. Ты официально уведомлен. Мадисон, ты хотела «доказательств поддержки»? Что ж, считай, что ты их получила. Ты хотела роскошную свадьбу? Ты её получишь. Но теперь ты будешь оплачивать её из своих средств — тех, которые останутся у вашей семьи после того, как я заберу свое.
Итан побледнел. — Папа, не будь безумцем! Мы же семья!
— Семья? — я горько усмехнулся. — Семья не требует от отца оплаты своей любви под угрозой изгнания. Итан, ты был моим сыном, пока верил в честность. Теперь ты просто взрослый человек, который должен нести ответственность за свой выбор.
Я достал из кармана тот самый конверт с подарочным сертификатом. Он предназначался для них — на медовый месяц. Я положил его на стол, прямо поверх юридических документов.
— Это был ваш подарок, — сказал я. — Теперь это оплата за мой ужин. Официант, принесите счет на этот стол, я оплачу его картой, а затем я ухожу. Больше меня здесь ничего не держит.
Я развернулся и пошел к выходу. За моей спиной не было слышно ни звука — только шелест ткани и тяжелое, рваное дыхание Итана. Я не оглядывался. Я знал, что за этой дверью рушится карточный домик, который они строили на лжи и жадности.
Выйдя на ночную улицу Чикаго, я впервые за долгое время почувствовал облегчение. Холодный воздух остудил лицо. Я не стал вызывать машину сразу. Я просто пошел по тротуару, понимая, что сегодня я потерял сына, но сохранил свое достоинство. И самое главное — я перестал быть «стариком, который должен», и снова стал собой.
Когда я добрался до дома, телефон в моем кармане начал вибрировать. Десятки пропущенных от Итана, сообщение от Мадисон, звонки от Ричарда.
Я заблокировал их всех.
Завтра наступит новый день. Мои деньги останутся при мне, моя жизнь — под моим контролем. А они? Что ж, они получили то, что заслужили. Урок был жестким, но, как говорится, за всё в этой жизни нужно платить.
