Я подошла к Брук и, прежде чем она успела отпрянуть, вцепилась в край халата.
— Во-первых, сними мой шелк. Твоя дешевая парфюмерия пропитала ткань, она мне больше не нужна, — я с силой потянула на себя, и она, споткнувшись, едва удержалась на ногах. — Во-вторых, насчет долга.
Джеймсон, который до этого момента с самодовольным видом разглядывал свои ногти, замер. В его глазах впервые промелькнуло беспокойство.
— О чем ты, Руби? Долг погашен. Банк прислал подтверждение, — сказал он, его голос на долю секунды дрогнул.
— Да, — кивнула я, чувствуя, как внутри расцветает холодный триумф. — Долг погашен. Но вы, идиоты, даже не удосужились прочитать условия договора, который я подписала, чтобы получить эти деньги. Это был не кредит на развитие бизнеса, Джеймсон. Это было соглашение о передаче прав собственности на все активы, которые были заложены под этот долг.
Я достала из сумки свой планшет, где была открыта копия документа.
— Как только транзакция прошла, этот дом, твоя машина, доля в твоей фирме и даже тот сервер, на котором ты хранишь свои «гениальные» проекты, перешли в собственность инвестиционного фонда. И знаешь, кто единственный владелец этого фонда? Моя сестра.
В кухне повисла мертвая тишина. Брук побледнела, ее высокомерная улыбка сползла, обнажив настоящий испуг. Джеймсон бросился к столу, схватил бумаги, которые он сам же принес, и судорожно начал листать страницы.
— Это невозможно, — прошептал он, и его пальцы задрожали. — Я не подписывал доверенность…
— Ты не подписывал, — улыбнулась я. — Ты просто слепо доверял мне все эти годы, когда я занималась бумагами, потому что считал, что я слишком глупа, чтобы понимать нюансы. Ты был занят своей «карьерой» и Брук, пока я перестраивала всё наше имущество так, чтобы оно стало неуязвимым для твоих долгов. И теперь, юридически, ты здесь — просто гость. И, судя по тому, что я вижу, — нежеланный.
Я перевела взгляд на его родителей. Элиана выронила рамку с фотографией. Серебро звякнуло о пол, но мне было все равно.
— Вы говорили о наследии? — я подошла к двери и распахнула ее настежь. — Так вот, ваше наследие — это тротуар перед домом. У вас есть ровно десять минут, чтобы собрать свои вещи. Джеймсон, твои счета заблокированы, все карты, которые я выдала тебе на «расходы», уже аннулированы. Добро пожаловать в реальный мир, где нужно работать, чтобы оплатить хотя бы чашку кофе.
Брук попыталась что-то сказать, но я просто указала пальцем на дверь. Её крик, о котором я упоминала в начале — это был не крик страха, а вопль ярости и осознания того, что её ждет: нищая жизнь с человеком, у которого не осталось ни цента и который теперь будет винить её в своем падении.
Через пятнадцать минут дом опустел. Звук захлопнувшейся входной двери был самым прекрасным звуком, который я когда-либо слышала. Я подошла к кухонному острову, взяла ту самую керамическую кружку, из которой пила Брук, и просто выбросила её в мусорное ведро.
Я села в кресло, которое они так старательно пытались обернуть пленкой, и глубоко вдохнула воздух, очищенный от их лжи. Завтра будет долгий день — мне нужно будет сменить замки, подать документы на развод (уже настоящий, со всеми вытекающими для него последствиями) и начать строить жизнь, где мне больше не придется притворяться «полезной».
Когда солнце начало клониться к закату, я открыла ноутбук. Мой личный счет, о котором никто не знал — даже мой муж — был полон. Я была не просто свободна. Я была богата, независима и, что самое главное, наконец-то была собой.
Джеймсон пытался звонить мне на протяжении следующих трех дней. Сначала он угрожал, потом умолял, а потом просто молчал в трубку, когда понимал, что я не отвечу. На четвертый день он перестал звонить. Он понял: «идеальный захват» обернулся полным крахом.
Я не разрушила их жизни. Я просто вернула им то, что они сами заслужили своими действиями. И, глядя в окно на пустую подъездную дорожку, я знала одно: это был лучший урок, который я когда-либо преподавала. Теперь я была готова к новой главе. Без долгов, без предателей и без чужих ожиданий. Только я и мое будущее.
