Есть категория людей, которые искренне убеждены, что ваша доброта — это не достоинство, а удобная слабость, а имущество — чуть ли не общее достояние. К сожалению, мы с мужем осознали это слишком поздно.
Иллюзия дачной идиллии
Пять лет назад мы купили дачу. Место казалось чудесным: сосны, речка, тишина. С соседями, как нам тогда думалось, повезло. Слева — пожилая пара, справа — супруги нашего возраста, Сева и Надя. Знакомство прошло по канонам дачной дипломатии: шашлыки, разговоры о сортах помидоров и борьбе с кротами. Сева производил впечатление мастеровитого мужика, Надя — хозяйственной женщины. Мы радовались: нашлись адекватные люди, с которыми будет приятно провести вечер.
Первые «звоночки» появились через месяц. Сева перегнулся через забор:
— Сосед, стремянки нет? Моя у тещи осталась, а тут ветку спилить надо.
Муж, конечно, одолжил. Инструмент вернули через три дня — грязный, в смоле, но с широкой улыбкой: «Спасибо, выручил!». Толя молча оттер смолу растворителем и убрал лестницу в сарай.
Хроника нахальства
Просьбы стали регулярными. Сначала — по мелочи: соль, спички, бензин для косилки. Затем в ход пошел инвентарь:
— Дай лопату, моя сломалась.
— Одолжи удлинитель, не дотягивает.
— А нет случайно торцевой пилы? На денек.
Чтобы забрать свое же имущество, нам приходилось идти к ним на поклон.
— Сева, там удлинитель мой у тебя, мне нужен, — говорил муж, чувствуя себя неловко, будто он просит чужое.
— Ах да, точно! Вон там в траве валяется, забирай.
Ко второму году я начала закипать. Я просила мужа перестать давать им хоть что-то, но Толя, воспитанный в традициях взаимовыручки, лишь отмахивался:
— Что ты начинаешь? Соседи всё-таки, ругаться не хочется.
Точка невозврата: профессиональный инструмент
Прошлым летом муж решил заняться перестройкой веранды. Его гордость — профессиональная аккумуляторная дрель-шуруповерт известного бренда, вещь дорогая. В выходные мы приехали с большими планами. Утром Толя разложил инструменты, чертежи, и тут появился Сева.
— Толь, выручай. Забор повело, пару досок прикрутить надо. Дай шуруповерт на полчаса, мой заряд не держит.
Муж замялся:
— Сев, я сам сейчас работать буду.
— Да я быстро! Пока ты кофе пьешь, я уже верну. Будь человеком, не ехать же мне в город.
Толя скрепя сердце протянул кейс:
— Только аккуратнее. И сразу верни.
— Обижаешь! — отрезал Сева и исчез за забором.
Прошел час, второй. Работа стояла. К обеду со стороны участка соседей послышались звуки веселья: приехали гости, зазвенели бокалы, зазвучала музыка.
— Мое терпение лопнуло, — сказал муж. — Пойду заберу.
Толя подошел к соседской калитке. За столом сидела компания, Сева, уже багровый от спиртного, громко что-то рассказывал.
— Сева, привет, — обратился муж. — Я за шуруповертом, мне работать нужно.
— Слышь, сосед, чего кайф ломаешь? — протянул тот. — Люди отдыхают. Твоей жужжалкой займешься потом.
— Отдай, пожалуйста, и всё, я пойду.
Сева встал, подошел к забору и, источая перегар, выдал:
— Слушай, мелочный жмот, задолбал со своим нытьем! Лежит в сарае, заберешь завтра. А сейчас иди… — и на весь участок послал мужа нецензурной бранью.
Компания загоготала. Толя замер от шока, развернулся и ушел. Вечером, когда гости уехали, кейс с шуруповертом через забор прилетел прямо на нашу клумбу с пионами. Грязный, побитый, с поломанной битой.
Жизнь после «посыла»
На следующее утро Сева как ни в чем не бывало попросил насос.
— Сева, — спокойно ответил муж, глядя ему прямо в глаза, — для тебя у меня больше ничего нет. Ни насоса, ни спичек. И никогда больше не обращайся.
— Ой, больно надо! — фыркнул «сосед».
Мы поставили высокий забор из профнастила — лучшее вложение денег на даче. С тех пор Сева пытается «дружить» с другими, но люди там оказались проницательнее нас и сразу поставили его на место.
