— Ты видела, что Антон опять купил? — спросил Станислав, когда Екатерина вошла в гостиную с кружкой чая. — Новый внедорожник. Не машина, а танк. Вот кому-то в жизни всё достаётся.
Станислав лежал на диване с телефоном в руке. На экране была фотография: её старший брат Антон стоял возле тёмного внедорожника и показывал ключи. Телевизор работал фоном.
— Ему ничего не «достаётся», — сказала Екатерина. — Он сам заработал.
— Ну конечно. Сам. — Станислав скривился. — У него всё всегда «само заработалось». Машина, квартира, телефоны эти по сто тысяч. И главное, всем надо показать.
Екатерина села в кресло. Последние месяцы разговоры об Антоне возникали постоянно. Станислав обсуждал его машину, телефон, квартиру, отпуск и каждый раз находил причину сказать, что брату просто везёт.
— Это я тебе фотографию показала, — напомнила Екатерина. — Он ничего тебе не демонстрировал.
— А зачем ты показываешь? Чтобы я почувствовал себя нищим?
— Я показала, потому что мама прислала в семейный чат. Ты сам попросил посмотреть.
Станислав работал охранником на складе по графику сутки через трое. Смена действительно была тяжёлая, особенно ночью. Только вот свободные дни он почти всегда проводил одинаково: спал до обеда, смотрел ролики, играл или встречался с приятелем. На разговор о подработке отвечал, что после суток имеет право отдыхать.
Екатерина и не спорила. Но тогда ей было непонятно, зачем он каждый вечер злится из-за денег, которые сам не хотел зарабатывать дополнительно.
— Мне завтра на смену на автобусе ехать, — продолжил он. — Вот это нормально? Мужик в тридцать лет вынужден на автобусе ездить, потому что машина опять встала.
Его старая «Лада» второй месяц стояла возле дома. Сначала потёк радиатор, потом мастер сказал, что пора менять сцепление. Сумма Станиславу не понравилась, и он решил пока ничего не делать.
— Ты мог отложить на ремонт ещё в прошлом месяце, — сказала Екатерина. — Но купил новый телевизор.
— Телевизор общий.
— Старый прекрасно работал.
— Ты сейчас опять начнёшь считать, куда я свои деньги трачу?
— Нет. Ты начал разговор о том, почему у тебя нет денег на машину.
Станислав сел, раздражённо провёл ладонью по волосам.
— Может, ты с Антоном поговоришь?
Екатерина посмотрела на него не сразу.
— О чём?
— Пусть одолжит. Не миллионы же. На ремонт машины и, может, на нормальный телефон. У него эти деньги вообще незаметны будут.
— Нет.
— Ты даже не подумала.
— А что тут думать? Я не буду просить у брата деньги на твой ремонт и твой телефон.
— Почему «мой»? Машина семье нужна.
— Когда она ездила, ты в основном ездил на ней на работу и к друзьям. Я добираюсь на метро.
Станислав откинулся на диван и с силой бросил пульт рядом.
— Вот всегда так. Как только речь про твоего братца, ты сразу в позу. Будто он святой.
— Он не святой. Он просто работает.
Станислав сразу разозлился.
— А я, значит, не работаю?
— Работаешь. Сутки через трое.
— Сутки, между прочим, двадцать четыре часа! Ты попробуй не спать всю ночь, стоять на ногах и отвечать за объект.
— Я не говорю, что твоя работа лёгкая.
— Нет, говоришь. Постоянно. У тебя брат «крутится», а я валяюсь. У тебя брат молодец, а я ничего не добился. Я уже понял, что ты обо мне думаешь.
Так у них было уже давно: первым про Антона начинал Станислав, а потом сам же обвинял жену, что она ставит брата ему в пример.
Поначалу Екатерина вообще не считала это большой проблемой.
Когда они познакомились четыре года назад, Станислав был спокойным и добродушным. Работал в охране торгового центра, снимал комнату, ездил на старой машине и говорил, что ему многого не надо. Он мог встретить Екатерину у метро, приготовить ужин из того, что осталось в холодильнике, помочь её отцу с мебелью. Не строил больших планов и не обещал через год стать миллионером. Екатерине тогда даже нравилось, что рядом с ним можно просто жить, а не слушать вечные разговоры о будущем. Именно таким она его и полюбила.
Антон тоже сначала ему нравился. Он был старше Екатерины на семь лет и подрабатывал ещё со школы: разгружал коробки на рынке, мыл машины, потом учился и работал курьером. Позже открыл небольшую фирму по ремонту коммерческого оборудования, взял двух мастеров и сам продолжал ездить на сложные вызовы. Телефон у него почти всегда был включён. Мог сидеть за семейным столом, а через минуту уже обсуждать с клиентом сломанный холодильник или перенос заказа. Выходные у него тоже часто срывались.
Потом Станислав начал меняться. Сначала шутил про «богатенького братца», потом стал спрашивать, сколько тот зарабатывает. Новая квартира Антона его раздражала, дорогой телефон тоже. При этом модель телефона он попросил у Екатерины узнать сам.
Прошлой зимой Антон предложил ему подработку на складе на две недели. Никаких специальных навыков не требовалось: вечером помочь принять товар, разобрать коробки и подготовить всё к утру. Платил он хорошо. Станислав сначала согласился, даже говорил, что быстро закроет часть своих расходов, но вышел всего два раза и отказался.
— Я не собираюсь после суток ещё коробки таскать, — объяснил он жене. — У меня здоровье одно.
Через месяц Станислав снова пожаловался, что денег не хватает на новый телефон. Екатерина напомнила про склад, а муж заявил, что Антон специально дал ему «черновую работу», чтобы показать своё превосходство.
Когда весной Екатерине повысили зарплату, она сказала мужу об этом не сразу. И не зря: сначала он поздравил, потом спросил, не может ли она теперь платить за продукты больше, а ещё через месяц предложил полностью взять на себя коммуналку. Екатерина не была против делить расходы не ровно пополам, если у одного временно меньше денег. Только Станислав говорил об этом так, будто её повышение автоматически разрешало ему ничего не менять у себя.
Возможности у него были. Начальник однажды предложил пройти обучение и получить допуск, после которого можно было претендовать на должность старшего смены. Нужно было месяц ездить на занятия два раза в неделю и заплатить за курс. Екатерина даже сказала, что готова помочь с оплатой. Станислав сначала загорелся, неделю обсуждал новую должность, а потом отказался: занятия начинались утром в его свободный день.
Через три месяца старшим назначили другого охранника. Станислав неделю говорил, что место наверняка заранее кому-то обещали.
Потом были сигнализации с приятелем и подменное такси. Для сигнализаций он купил набор инструментов, посмотрел ролики и съездил на один заказ. Вернулся злой: клиент задавал много вопросов, работа растянулась на пять часов, денег оказалось меньше, чем он ожидал. В такси Станислав вышел два раза и сказал, что пассажиры выматывают нервы. Курьером ему мешала погода, разгрузка не подходила из-за спины, а ремонт техники — потому что сначала надо учиться.
Каждому отказу можно было найти объяснение, и Екатерина долго так и делала. После суток человек правда устаёт. Пассажиры действительно бывают неприятными. Учиться после тридцати тоже не всем хочется. Только вместе эти объяснения давали один результат: Станислав хотел больше денег, но почти любой способ заработать больше очень быстро объявлял слишком тяжёлым или неудобным.
Как-то Антон за семейным столом рассказал, что ночью ездил за двести километров на аварийный вызов. Станислав тогда сказал: «Я бы за любые деньги ночью не попёрся». А через неделю полвечера возмущался новым ноутбуком Антона за двести тысяч. Екатерина напомнила про ночной вызов — муж обиделся.
При этом плохим человеком Станислав не был. Мог приготовить ей завтрак после тяжёлой недели, встретить у метро, починить кран, привезти лекарства, если Екатерина заболевала. Они ездили к её родителям, смотрели по вечерам старые комедии, могли час смеяться над какой-нибудь ерундой. Из-за этого Екатерина долго думала, что разговоры про чужое везение — просто неприятная привычка. Только привычка становилась всё сильнее и постепенно лезла уже в каждый разговор о деньгах.
— Катя, — Станислав снова сел. — Давай без этих нравоучений. Я просто говорю: попроси его о займе. Ты родная сестра. Он не откажет.
— Я откажусь просить.
— Тебе что, трудно?
— Мне неприятно.
— Неприятно мужу помочь?
— Мужу я и так помогаю. Но у брата деньги на твой телефон просить не буду.
— Я не завидую!
Станислав повысил голос:
— Меня бесит несправедливость, понимаешь? Один горбатится — и ничего. Другой где-то покрутился, связи нашёл, и всё у него. Ты думаешь, бизнес честно делается? Не смеши меня.
— Антон десять лет в этом работает.
— Вот именно, рассказывай мне сказки. С нуля такие деньги не появляются.
— Ты сейчас на что намекаешь?
— Ни на что. Просто не надо делать из него героя.
Екатерина тоже начала злиться.
— Ты сам не знаешь, сколько Антон работал без отпуска и сколько платил за первое оборудование. Но почему-то уверен, что ему всё дали связи.
— Потому что я не дурак. Нельзя честно заработать на такую машину.
— А ты пробовал?
Станислав резко встал.
— Что я должен пробовать? Воровать?
— Работать больше.
— Я работаю больше тебя!
— За месяц ты проводишь на работе семь-восемь суток. Остальное время дома.
— Потому что это график!
— Да. И я никогда не требовала, чтобы ты менял работу. Но тогда перестань каждый раз орать, что у других больше денег.
Станислав прошёлся до окна и обратно.
— Ты просто не понимаешь мужскую гордость, — наконец сказал он. — Мне неприятно, когда твой брат подъезжает на новой машине, а я как нищий на автобусе. Я мужик вообще-то.
— Мужская гордость — это просить жену выбить деньги у её брата?
Он остановился.
— Я прошу не выбить. Одолжить.
— Ты ещё прошлый займ от моих родителей не вернул.
— Твои родители сами сказали, что не торопят.
— Потому что им неловко требовать.
— Опять ты считаешь.
— Потому что кто-то в этой семье должен считать.
Он включил телевизор громче. Екатерина подошла и выключила его кнопкой.
— Включи, — сказал он.
— Нет. Ты хотел говорить — давай договорим.
— Я уже всё сказал.
— Тогда я скажу.
Он взял телефон и демонстративно уткнулся в него.
— Хочешь машину и гаджеты как у моего брата, так иди и зарабатывай как он, а не сиди тут и не ной! Он, в отличае от тебя, с четырнадцати лет подрабатывал и по сей день крутится как белка в колесе, чтобы у него всё это было! А ты ходишь на свою работу охранника на сутки, а потом трое суток валяешься на диване, вместо того, чтобы найти ещё какую-нибудь подработку!
Станислав медленно опустил телефон.
Екатерина кричала уже не только из-за машины. Ей надоели одни и те же разговоры про Антона, его покупки и то, что кто-то якобы обязан помочь Станиславу.
— Ты меня неудачником считаешь? — тихо спросил он.
— Я считаю, что ты постоянно жалуешься, но ничего менять не хочешь.
— Ответь нормально. Неудачником?
— Я устала от этой зависти, Стас.
Станислав вскочил с дивана.
— Да пошла твоя семейка со своим Антоном! Думаешь, он лучше меня? Думаешь, я не понимаю, откуда у него деньги? Вор он, вот кто!
Екатерина схватила диванную подушку и швырнула в него. Та ударила Станислава в плечо и упала на пол.
— Не смей!
— Что «не смей»? Правду говорить?
Вслед полетела вторая подушка.
— Ты вообще с ума сошла?
— Не смей называть моего брата вором только потому, что сам отказался от всех вариантов заработать больше!
Екатерина схватила пульт, но в последний момент бросила его не в мужа, а на диван рядом. Пульт отскочил и упал на ковёр.
— Всё! — крикнул он. — Ты совсем себя не контролируешь!
— А ты четыре года контролируешь только чужие доходы!
— Я твоим братом сыт по горло!
— Это ты каждый день про него говоришь! Я почти не обсуждаю Антона дома. Ты сам следишь, что он купил и куда поехал, а потом злишься.
Станислав побледнел.
— И что? Теперь ты меня выгонишь из-за брата?
— Не из-за брата. Из-за тебя.
Станислав замолчал.
Квартира принадлежала Екатерине: однокомнатную она получила от бабушки ещё до свадьбы. Станислав въехал к ней уже после регистрации брака. За коммуналку они платили вместе, мебель покупали тоже вместе, поэтому Екатерина никогда не подчёркивала, что жильё юридически её. Они оба говорили «у нас дома». Но сейчас она впервые всерьёз подумала, что не хочет больше слушать в этой квартире, как муж считает деньги её брата и требует ехать к нему за займом.
— Собирай вещи, — сказала она.
Он посмотрел на неё, будто не расслышал.
— Что?
— Я больше не намерена терпеть твоё нытьё в своём доме. Собирай вещи и уходи.
— Ты сейчас на эмоциях.
— Нет. На эмоциях я бросала подушки. А сейчас я говорю вполне спокойно.
— Катя, ты понимаешь, что несёшь? Куда я пойду ночью?
— К матери. К другу. В гостиницу. Ты взрослый человек.
— Из-за одной ссоры?
Екатерина посмотрела на него.
— Одной? Ты правда думаешь, что это одна ссора?
Он сел обратно на диван, словно этим хотел показать, что никуда не уйдёт.
— Я отсюда не пойду. Я здесь живу.
— Пока мы женаты — живёшь. Но сегодня переночуешь не здесь.
— Не командуй мной.
— Тогда я уйду сама. Но завтра вернусь не одна, и мы решим, как ты заберёшь вещи.
Станислав уставился на неё.
— Вот оно что. Значит, давно готовилась?
— Нет. Просто раньше я всё надеялась, что это закончится само.
Екатерина пошла в спальню и достала дорожную сумку. Руки у неё теперь двигались спокойно: бельё, джинсы, зарядка, косметичка, документы. Станислав стоял в дверях и смотрел, как она складывает вещи.
— Ты реально уходишь?
— Да.
— И куда?
— К родителям на пару дней.
— Конечно. К своей идеальной семье.
Екатерина повернулась.
— Не начинай.
— А что? У вас всё идеальное. Антон красавчик, родители мудрые, одна ты святая. А я лишний.
— Ты не лишний. Но с тобой уже невозможно спокойно рассказать хорошую новость. Моя премия — сразу разговор о твоей зарплате. Антон что-то купил — весь вечер злость. Даже мамин новый холодильник ты умудрился объяснить тем, что ей «повезло с детьми». Я устала от этого.
— Я больше не хочу думать заранее, какую новость тебе можно сказать, а какую лучше промолчать.
— Я просто честный человек. Не люблю показуху.
— Нет. Ты не любишь чужой успех.
— Удобно всё свалить на меня.
— Я не сваливаю. Я ухожу.
Он попытался взять сумку, но Екатерина удержала её.
— Отдай.
— Я просто хочу, чтобы ты осталась и успокоилась.
— Не трогай мои вещи.
Станислав отпустил сумку. Теперь он уже выглядел не злым, а растерянным.
— Катя, ладно. Я перегнул. Про Антона лишнее сказал.
— Дело не в одном слове.
— А в чём ещё? Я тебе изменил? Деньги пропил? Руку поднял?
— И это весь твой список нормального мужа?
— Я не это имел в виду.
— Я должна быть довольна только потому, что ты не сделал ничего из этого?
Станислав отвернулся.
— Ты сама меня никогда не поддерживала.
— Поддерживала. Вакансии с тобой смотрела, обучение нашла, половину курса готова была оплатить. Антон подработку предложил — ты сам отказался.
— Потому что курс стоил денег.
— Я предложила оплатить половину.
— Потому что работа у Антона была унизительная.
— Ты таскал бы коробки за хорошие деньги две недели.
— Вот видишь, ты опять за него.
Екатерина застегнула сумку.
— Тебе давали варианты. Ты от них отказывался, а потом злился на тех, у кого денег больше.
Она надела куртку. Станислав стоял в прихожей, прислонившись к стене.
— Ты завтра вернёшься?
— За остальными вещами, если понадобится.
— Ты сказала, квартира твоя.
— Да. Поэтому логичнее, чтобы уехал ты. Но сегодня я не хочу с тобой спорить до утра.
— А если я не уйду?
— Тогда будем решать это иначе, но не сегодня.
В подъезде Екатерина постояла у окна, потом вызвала такси. Ей было тяжело. Всё-таки четыре года отношений не исчезали за один вечер. Были поездки, воскресные завтраки, смешные переписки, ремонт, который они вместе делали в квартире. Но были и последние месяцы, когда любую хорошую новость приходилось заранее оценивать: не испортит ли Станислав вечер очередным разговором про чужое везение. Возвращаться в гостиную она уже не хотела.
У родителей она появилась ближе к полуночи. Мать открыла дверь в халате, взглянула на сумку и ничего не спросила, пока Екатерина сама не села на кухне.
— Мы, кажется, разводимся, — сказала она.
Отец молча поставил перед ней чашку.
— «Кажется» или разводитесь? — спросила мать.
На телефоне было восемь сообщений от Станислава. Сначала злые: «Ты устроила спектакль». Потом: «Твой брат тебе дороже мужа». Последнее было коротким: «Вернись, поговорим».
— Разводимся, — сказала Екатерина.
Утром Станислав позвонил сам.
— Я не спал всю ночь, — начал он. — Ты понимаешь вообще, что сделала?
— Понимаю.
— Я подумал. Давай так: я не буду больше говорить про Антона. Вообще. Закроем тему.
— А через месяц ты найдёшь кого-то другого, кому «просто повезло».
— Не придумывай.
— Я не придумываю. Сосед купил машину — ты сказал, что родители дали. Одноклассник открыл шиномонтаж — значит, тесть помог. Коллега взял ипотеку — «понтуется». Ты про каждого находишь объяснение, почему ему просто повезло.
Станислав долго молчал.
— Ты психологом стала?
— Нет. Просто устала.
— И что теперь?
— Сегодня после обеда я приеду. Я хочу, чтобы к этому времени ты собрал самое необходимое и уехал к матери. Остальные вещи заберёшь позже.
— Ты серьёзно выгоняешь мужа из дома?
— Я больше не хочу так жить.
Он отключился.
Когда Екатерина вернулась после обеда, Станислав уже складывал вещи. На диване лежали две сумки, рядом — игровая приставка, коробка с документами и несколько футболок. Машину он оставлял во дворе: она всё равно не ездила. Станислав собирался молча, но по лицу было видно, что решение жены он по-прежнему считает временной истерикой.
— Машина моя остаётся здесь, — сказал он сухо. — Пока не починю.
— Хорошо.
— Не бойся, твоего братца просить не буду.
Екатерина ничего не ответила.
— Вот именно, — продолжил он. — Теперь довольна. Вы все доказали, какой я плохой.
— Никто ничего тебе не доказывал.
— Ты думаешь, одному мне тяжело будет? Думаешь, я пропаду?
— Я надеюсь, что не пропадёшь.
Екатерина ничего не ответила. Она просто устала спорить.
Он ушёл ближе к вечеру. Не хлопнул дверью, не устроил последней сцены. Просто взял сумки и сказал:
— Когда поймёшь, что перегнула, позвони.
После его ухода Екатерина собрала с пола подушки, нашла пульт под диваном и выключила телевизор из розетки. Потом села в кресло. В квартире стало непривычно тихо.
Через неделю Екатерина подала заявление на развод. Станислав ещё несколько раз пытался вернуть её. Один раз пришёл с цветами. Потом написал длинное сообщение, где обещал больше не сравнивать себя с Антоном. Ещё через несколько дней сообщил, что нашёл подработку ночным сторожем два раза в неделю и начал откладывать на ремонт «Лады». Екатерина отвечала только по тем вопросам, которые касались вещей и документов. Ей было его жалко, но возвращаться к прежней жизни она не хотела.
Именно дополнительные смены задели её сильнее всего. Оказалось, что Станислав всё-таки может работать больше своего обычного графика, если считает это необходимым. Он не умер от усталости, не бросил основную работу и даже довольно быстро собрал часть нужной суммы. Просто раньше любой такой вариант заканчивался ещё на этапе разговоров.
Антон узнал о разводе не сразу. Когда Екатерина наконец рассказала ему причину, он долго молчал.
— Я вообще не знал, что он так ко мне относится, — сказал брат.
— И хорошо.
— Я бы ему денег на ремонт дал, если бы попросил нормально.
Екатерина покачала головой.
— Вот поэтому я и не попросила. Ему не деньги были нужны.
— А что?
Она подумала и ответила:
— Он хотел, чтобы кто-то другой решил за него то, что он сам годами откладывал.
После развода Станислав жил у матери. Через несколько месяцев сам накопил на ремонт машины, взяв дополнительные смены. Сначала поменял радиатор, потом сцепление. Екатерина узнала об этом от общей знакомой. На секунду ей стало обидно: ведь именно эти деньги он когда-то хотел просить у Антона. Теперь выяснилось, что можно было обойтись и без брата.
Однажды поздней осенью они случайно встретились у супермаркета. Станислав был за рулём своей старой машины. Она работала, двигатель звучал ровно. Он вышел, увидел Екатерину и замер.
— Привет.
— Привет.
— Починил всё-таки, — сказал он, кивнув на машину.
— Вижу.
— Сам заработал.
Он сказал это без хвастовства.
Екатерина кивнула.
— Хорошо.
Он помолчал.
— Ты с кем-нибудь встречаешься?
— Это уже не твоё дело.
— Понял.
Он засунул руки в карманы и вдруг сказал:
— Я тогда много ерунды наговорил про Антона.
— Да.
— И про тебя.
— Да.
— Если бы я тогда просто заткнулся…
Екатерина посмотрела на него. Это был тот же Станислав, которого она когда-то любила. Только теперь он хотя бы не спорил.
— Дело было не в одном вечере, Стас, — сказала она.
Он опустил взгляд.
— Я знаю.
Они разошлись в разные стороны.
После развода Екатерине тоже было тяжело. Первые месяцы она иногда просыпалась ночью и машинально тянулась к телефону, чтобы отправить Станиславу смешную картинку или рассказать, что случилось на работе. Потом вспоминала, что они больше не живут вместе. Хорошие годы у них были, и спорить с этим она не собиралась. Просто хороших воспоминаний оказалось недостаточно, чтобы снова вернуться в те же разговоры.
Зато дома больше не нужно было заранее думать, как муж отреагирует на чужую покупку, повышение или отпуск. Екатерина могла просто порадоваться за человека и не ждать следующего разговора о несправедливости.
Станислав продолжал ездить на своей старой «Ладе». Дополнительные смены он не бросил сразу и машину теперь ремонтировал за свои деньги. С Екатериной они почти не общались. Антона он при общих знакомых больше не обсуждал, а когда кто-то хвалил новую покупку брата, обычно просто переводил разговор на другую тему…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ
