– Полина, возьми вазочку с вареньем и поставь поближе к отцу, – спокойно сказала свекровь, даже не посмотрев в мою сторону.
– Я не Полина. Меня зовут Лала, – ответила я и оставила вазочку там, где она стояла.
За столом на несколько секунд стало тихо. Свекровь, Галина Сергеевна, подняла брови и улыбнулась той самой виноватой улыбкой, которую я видела уже десятки раз.
– Господи, опять перепутала. Лала, Лада, Лиля – язык сломаешь с вашими современными именами.
– Мама, ее зовут Лала, – устало произнес мой муж Антон. – Мы женаты больше года.
– Спасибо, сынок, без тебя бы не разобралась, – усмехнулась Галина Сергеевна и тут же без запинки спросила у соседки, как поживает ее внучка Вероника после поступления в университет.
Я молча взяла стакан с водой. Имя соседской внучки, которую она видела раза три, почему-то прекрасно помещалось в ее «плохой памяти».
Через десять минут выяснилось, что Галина Сергеевна помнит еще и фамилию нового начальника Антона, день рождения троюродной сестры и даже кличку собаки дальней родственницы. Но именно четыре буквы моего имени второй год никак не хотели задерживаться у нее в голове.
– Кстати, Лидочка, тебе врач разрешает сладкое? – поинтересовалась она, придвигая ко мне пирог.
Антон медленно положил вилку.
– Мама.
– Что опять?
– Лала.
– Ой, да что вы оба прицепились! – раздраженно сказала она. – Беременной женщине вообще вредно нервничать из-за такой ерунды.
Я посмотрела на мужа. Он отвел глаза, и именно это почему-то задело сильнее очередной «Лидочки».
Мне оставалось три месяца до родов. Мы приехали к родителям Антона на выходные, и я заранее просила мужа об одном: если его мать снова начнет эту игру, пусть не объясняет мне потом, что «она не со зла».
Потому что я уже знала, с чего все началось.
– Танечка была совсем другая, – однажды сказала Галина Сергеевна своей сестре, думая, что я ушла на балкон. – Вот с ней Антон действительно смотрелся.
Татьяна была первой женой Антона. Они развелись почти четыре года назад, детей у них не было, но для Галины Сергеевны этот брак, похоже, так и не закончился.
Вечером приехала сестра свекрови Светлана Сергеевна, а вместе с ней племянник Артем. Я вышла из комнаты, когда услышала, как Галина Сергеевна торжественно объявляет гостям, что скоро станет бабушкой.
– А где сама будущая мама? – спросила Светлана Сергеевна.
– Сейчас Лиля придет. Она прилегла.
Я остановилась в коридоре. Антон тоже это услышал и резко повернулся к матери.
– Ты сейчас серьезно?
– Что?
– Ты только что называла ее Лалой.
На лице Галины Сергеевны на мгновение появилось совсем другое выражение. Не растерянность и не смущение – досада человека, которого поймали на слишком простой ошибке.
– Антон, не устраивай представление перед гостями.
– Представление устраиваю не я.
Я вошла в комнату и села рядом с мужем. Галина Сергеевна больше ни разу за вечер не ошиблась, но перед сном меня ждало кое-что интереснее.
Телефон свекрови лежал на кухонном столе и загорелся от входящего сообщения. Я не собиралась читать чужую переписку, но имя отправителя увидела сразу: «Танечка».
На экране высветилась только одна строка.
«Да, я помню про воскресенье. Думаешь, Антон нормально отреагирует?»
Я ничего не сказала и ушла в спальню. Но теперь мне очень хотелось узнать, что именно должно было произойти в воскресенье.
– Антон, твоя мама общается с Татьяной? – спросила я, когда мы остались одни.
– Иногда, наверное. А что?
– Завтра увидишь.
Он хотел расспросить меня, но я отвернулась к стене. Впервые за долгое время мне стало не обидно – мне стало интересно.
Утром Галина Сергеевна поставила на стол сырники и бодро произнесла:
– Лиза, передай мне джем.
– Конечно, Валентина Петровна.
Ложка в ее руке замерла.
– Что ты сказала?
– Джем передаю, Валентина Петровна.
– Меня зовут Галина Сергеевна.
– Простите, – я улыбнулась. – Память в последнее время ужасная. Беременность, возраст, гормоны – сами понимаете.
Антон опустил голову, но я увидела, как дернулись уголки его губ. Свекровь смотрела на меня так, будто я только что поставила грязную обувь на ее белую скатерть.
– Очень смешно.
– А я не шучу, Раиса Николаевна.
– Прекрати немедленно!
Я спокойно намазала сырник сметаной. Вот теперь оказалось, что неправильное имя – вовсе не ерунда.
– Мам, – сказал Антон, – почему тебя это так задевает?
– Потому что она делает это специально!
– А ты?
Галина Сергеевна открыла рот, но ответить не успела. В прихожей раздался звонок, и свекровь почему-то вскочила из-за стола быстрее всех.
Через минуту она вернулась не одна.
– Всем привет, – неуверенно произнесла высокая светловолосая женщина, стоявшая в дверях кухни.
Антон медленно поднялся.
– Татьяна?
Я посмотрела на свекровь. Вот и наше воскресенье.
– Только не начинайте, – быстро сказала Галина Сергеевна. – Я попросила Таню привезти документы. У нее остались кое-какие бумаги после развода.
– Четыре года? – спросил Антон. – Четыре года бумаги лежали, а понадобились именно сегодня?
Татьяна покраснела и положила папку на край стола. Было заметно, что происходящее неприятно даже ей.
– Галина Сергеевна сказала, что ты хотел забрать документы на квартиру.
– Какую квартиру?
Теперь побледнела уже свекровь. Татьяна перевела взгляд с нее на Антона и, кажется, все поняла.
– Ты ей соврала? – тихо спросила она.
– Никому я не врала. Хотела, чтобы вы нормально поговорили, как взрослые люди.
Антон рассмеялся, но смех получился коротким и неприятным. Я вдруг поняла, что история с моим именем была лишь маленькой частью чего-то гораздо более навязчивого.
– Мама, зачем мне разговаривать с бывшей женой?
– Потому что вы разошлись из-за глупости! – выпалила Галина Сергеевна. – Таня тебя понимала, знала нашу семью, была нормальной хозяйкой. А потом появилась эта…
Она осеклась.
– Эта кто? – спросила я.
Галина Сергеевна отвернулась к окну. Татьяна неожиданно первой нарушила тишину.
– Я, пожалуй, уйду.
– Подожди, – остановил ее Антон. – Мама давно тебе пишет?
Татьяна помолчала, потом достала телефон. Ответ, судя по лицу свекрови, ей очень не понравился.
– Последние полгода постоянно. Сначала просто поздравляла с праздниками, потом стала писать про тебя.
– Что именно?
– Что ты несчастлив. Что женился слишком быстро. Что скоро поймешь ошибку.
В кухне стало настолько тихо, что я слышала гудение холодильника. Антон протянул руку, и Татьяна молча передала ему телефон.
Он листал сообщения несколько минут. Потом остановился и посмотрел на мать.
– «Не переживай, он еще вернется. Эта девочка у него ненадолго». Это ты написала в июне?
– Я волновалась за тебя.
– В июне мы уже ждали ребенка.
Галина Сергеевна побледнела. А я наконец поняла, зачем ей понадобились все эти Лиды, Лили, Лады и Полины.
Если у человека нет имени, его словно можно не признавать всерьез.
– Теперь понятно, почему мое имя такое сложное, – сказала я.
– Не начинай еще ты.
– Нет, Галина Анатольевна, я только начала.
Она резко повернулась ко мне.
– Сергеевна!
– Вот видите, как неприятно.
Антон вернул телефон Татьяне. Та забрала папку, которую сама же принесла, и направилась к двери.
– Лала, извини, – неожиданно сказала она мне. – Я не знала, что ты беременна. Мне говорили совсем другое.
Это было первое мое знакомство с бывшей женой мужа, и самым странным оказалось то, что никакой вражды между нами не возникло. Мы обе стояли в чужой семейной игре, правила которой придумала одна женщина.
После ухода Татьяны Галина Сергеевна закрылась в спальне. Мы с Антоном решили уехать домой раньше, но перед отъездом свекровь сама вышла к нам.
– Значит, теперь мать стала врагом? – спросила она у сына.
– Нет. Но ты пыталась вмешаться в мой брак.
– Я хотела тебе добра.
– Тогда почему пришлось врать Татьяне?
Ответа не последовало. Вместо этого Галина Сергеевна посмотрела на мой живот и неожиданно спросила, выбрали ли мы имя ребенку.
– Выбрали, – ответила я.
– И какое?
– Пока никому не говорим.
– Я бабушка и имею право знать.
Антон уже взял наши сумки, но задержался у двери.
– Вот именно поэтому пока не говорим.
Мы уехали. Следующие две недели Галина Сергеевна не звонила ни мне, ни сыну, зато однажды вечером Антону пришло сообщение от его тети Светланы.
«Что у вас произошло? Мама говорит, что Лала запрещает тебе с ней общаться».
Я даже рассмеялась. В этой версии событий мое имя свекровь внезапно выучила идеально.
Антон позвонил матери сам.
– Лала мне ничего не запрещает. Это я не хочу общаться, пока ты рассказываешь родственникам неправду.
– Значит, жена все-таки настроила тебя против семьи.
– Мама, назови имя мужа Светланы.
– Михаил.
– Имя ее сына?
– Артем.
– Имя моей первой жены?
– Таня.
– Имя моей жены?
В трубке повисла пауза.
– Лала, – наконец произнесла Галина Сергеевна.
– Отлично. Значит, память восстановилась.
После этого разговора она не звонила еще неделю. Потом мне пришло короткое сообщение: «Лала, здравствуй. Как ты себя чувствуешь?»
Я смотрела на экран и не испытывала никакого торжества. Просто впервые за два года мое имя оказалось для нее не слишком сложным.
Мы начали общаться снова, но прежней близости уже не получилось. Я перестала стараться понравиться, Антон перестал сглаживать каждую неприятную ситуацию, а Галина Сергеевна стала осторожнее выбирать слова.
За месяц до родов она приехала к нам сама. Привезла детское одеяло, несколько распашонок и долго ходила вокруг темы, ради которой, очевидно, приехала.
– Я хочу попросить прощения, – наконец сказала она. – За имя тоже.
– Только за имя?
Свекровь опустила глаза.
– Нет. Не только.
Это не было красивым семейным примирением с объятиями и слезами. Я приняла извинения, поставила чайник и поняла, что простить человека можно гораздо быстрее, чем снова начать ему доверять.
Когда родилась наша дочь, мы назвали ее Мирой. Галина Сергеевна приехала знакомиться с внучкой и первым делом несколько раз тихо повторила: «Мира, Мира, Мира».
– Запоминаете? – спросила я.
Она посмотрела на меня и кивнула.
– Да. Теперь я стараюсь запоминать имена людей, которых боюсь потерять.
Я ничего не ответила. Некоторые уроки действительно усваиваются только тогда, когда человек впервые чувствует последствия собственного поведения.
Как считаете, Лала правильно поставила свекровь на место или намеренно путать ее имя было уже лишним?
Я могу отдельно придумать к этому рассказу сюжет для обложки Дзена, который покажет конфликт со свекровью, но не раскроет поворот с бывшей женой.